User Profile

Если Гольдман объясняла происхождение власти и государства через функционирование патриархальной системы, то Боровой — через угасание творческого импульса в культуре, когда массы не увлечены новаторскими социальными преобразованиями, а заняты исключительно бытовыми вопросами, потакая всему самому низменному и примитивному, что есть в человеке. Там, где нет динамики жизни, появляются фетиши и идолы. Творчество, по мысли философа, невозможно без бунта против действительности. Принимать действительность такой, какая она есть, — значит способствовать тому, чтобы общество было пассивным. Пассивность общества порождает властные институты: люди не хотят самостоятельно принимать решения и создают государство, возлагая на него ответственность за свое благополучие. В своем эссе «Власть» Боровой описывает такой сюжет: в одной из амурских экспедиций на Дальнем Востоке группа военных столкнулась с тяжелыми погодными условиями и лишилась почти всех припасов. Нужно было решить, что нести дальше — остатки продовольствия или винтовки. Военные выбрали винтовки, прекрасно понимая, что до ближайшего населенного пункта без припасов им не дойти. Боровой интерпретирует этот случай следующим образом: власть — это не политические институты, а система символов, подчиняющих себе людей. Эта система настолько сильна, что подавляет даже естественное стремление человека выжить. Винтовка в описанном сюжете как раз и выполняла функцию того самого символа, за которым стоит огромный комплекс психологических переживаний. Человек, который не знает свободы самовыражения, склонен подчиняться власти даже в тех обстоятельствах, когда ему необходимо самостоятельно действовать, чтобы выжить. Символы, репрезентирующие власть, в воображении человека всегда сакральны, потому что именно они олицетворяют порядок и стабильность. Они словно говорят ему, что беспокоиться не о чем — никто не потребует от него распоряжаться своей жизнью. Для человека, привыкшего к подчинению, нет ничего страшнее ответственности и свободы. Внутреннее «я» у солдат, по мнению Борового, было неотделимо от «казенного имущества» — из субъектов они превратились в объекты государственного аппарата.

— Убить в себе государство by Николай Герасимов (Page 106 - 107)

Преступникам — подлинное наказание; несчастным, которых несчастье поразило до глубины души, — помощь, способную утолить их жажду [блага] из сверхъестественных источников; всем остальным — немного благополучия, много красоты и защиту от тех, кто мог бы причинить им зло; повсюду — строгое ограничение сумятицы лжи, пропаганды и мнений; водворение безмолвия, в котором могла бы прорастать и вызревать истина; вот то, что надо делать для людей.

— Личность и священное by Simone Weil, Петр Епифанов (Page 61 - 62)

Современная философия и культура любит жуткое / не-человеческое. Но вот вопрос: почему все образы жуткого / не-человеческого (почти) всегда — демоничны, отвратительны и так далее? Насколько они действительно «не-человечны», коль скоро эксплуатируют чисто человеческие эмоции отвращения / страха и тому подобного? Фишер в книге «Призраки моей жизни», основанной в том числе на дерридианской хонтологии и неоднократно затрагивающей ангелологическую тематику, отвечает, что все это есть некая идеология: «В постмодернистской культуре подавляется не темная, а светлая сторона. С демонами нам гораздо комфортнее, чем с ангелами. Все демоническое кажется крутым и сексуальным, ангельское же — сентиментальным и стыдным». Следовательно, подлинно радикальным, подрывным был бы ангелологический, а не демонологический ход. Ад, демонизм, боль, страх, отвратительное, мертвое, слизь — все это неким образом идеологические фигуры позднейшего капитализма; и либертариям, следовательно, надо противопоставить всему этому иной образ не-человеческого: ангелов, радость неземную, свет. То, что это кажется нам смешным, нелепым, непристойным, — это-то и говорит о том, что мы нашли, таким образом, слабое место идеологии; и в него-то и надо нам бить.

— Ангелы и способы производства by Владимир Шалларь (Page 130)

Агамбен в «Открытом» исследует «антропологическую машину» модерна, функционирование которой заключается в различании человека и животного: животное становится Другим человека. Как показывает агамбеновское исследование ряда эсхатологических текстов, дезактивация этой машины, стирание различия между животным и человеком есть один из эффектов пришествия Царства Божьего. Однако Средневековье сконструировало совсем иную антропологическую машину, действие которой состоит в различании человека и ангела (см. «Философские главы» Дамаскина): Другим человека становится ангел. При этом одним из эффектов пришествия Царства Божьего становится стирание различия между ангелом и человеком: «В воскресении пребывают, как Ангелы Божии» (Мф. 22:30). Это совсем иная перспектива.

— Ангелы и способы производства by Владимир Шалларь (Page 119)

Некоторые руководители колхозов пустились на хитрость из-за разницы между ценой сельхозпродукции, по какой покупало ее государство, и ее себестоимостью. Ведь эта себестоимость была высока, а государство платило колхозам копейки. Килограмм сливочного масла в магазине стоил 3 рубля 50 копеек. А сколько нужно было потратить денег, чтобы его произвести?! Председатель колхоза «Путь Ильича» в хуторе Долотинка Красносулинского района Ростовской области нашел такой выход: скупал в магазинах сливочное масло и сдавал его государству по обязательным поставкам вместо молока. За успешное выполнение планов по реализации государственных заказов председателю колхоза «Путь Ильича» даже было присвоено звание Героя Социалистического труда. Но недолго председатель побыл Героем, такая деятельность в конечном итоге наносила вред государству. Пока был подходящий момент, монтеры Гуковского подрайона предложили председателю-герою свои услуги. У нас после монтажа нескольких линий электропередач скопилось порядочное количество провода марки АС-120. Колхозу этот провод очень пригодился бы для электрификации хутора и животноводческих ферм. В качестве оплаты мы получили подсолнечные семечки не по рыночной, а по государственной цене. 51 кг на брата. Уехали довольные, что облапошили этого «героя». Когда же отправились на маслобойню маслица сбить, то получилось, как на базаре: кто кого обманет. Семечки оказались прелыми. Долго товарищи с ними мыкались, пока с горем пополам не сдали их за магарыч какой-то маслобойне. Но мне в этом случае крупно повезло. Не хватило мне старых семечек, и председатель распорядился отпустить семян подсолнечника нового урожая. Вот так, из-за разногласий между правительством и колхозным руководством страдал простой народ — рабочие и крестьяне. У мусульман по этому поводу есть пословица: «Аллах наказывает муллу, мулла наказывает феллаха, феллах наказывает ишака, а ишаку некого наказывать, и он тащит поклажу, которую на него нагрузили».

— Донбасс Восточный by Иван Нефедович Тишутин (Бочаров) (Page 35 - 36)